Я встречусь со своей двадцатилетней. Я встречу взгляд ее бездонных глаз. Она не отведет их. Так и выйдет. И юноша, родившийся сейчас,— О наш удел! — меня возненавидит. Прости меня, о юноша! Прости! Не шляйся по Москве, не бей бутылок, Сумей зажать отчаянье в горсти И не бросай проклятий ей в затылок — Все таковы они! Пусть так. Я прав. Их дело — глотку драть в семейных ссорах, А наш удел — закусывать рукав И выжидать, пока нам будет сорок. О юноша! Найди довольно сил Не закоснеть в презрении и злобе, Простить ее, как я ее простил, И двинуть дальше, захромав на обе,— Уйти из дома в каплющую тьму В уже ненужной новенькой «аляске» И написать послание тому, Кто дрыгает ножонками в коляске.

1989 год

«Юность смотрит в телескоп…»

Н.С.

Юность смотрит в телескоп. Ей смешон разбор детальный. Бьет восторженный озноб От тотальности фатальной. И поскольку бытиё Постигается впервые, То проблемы у нее Большей частью мировые, Так что как ни назови — Получается в итоге Все о дружбе и любви, Одиночестве и Боге. Юность пробует парить И от этого чумеет, Любит много говорить, Потому что не умеет. Зрелость смотрит в микроскоп. Мимо Бога, мимо черта, Ибо это — между строк. В окуляре — мелочовка: Со стиральным порошком,