Быть может, только там они и знаютО жизни? Не о сломанном бачке,Не о метро — последнем, что ещеНапоминает автору о шпротах,—О нет: о бытии как таковом!Как рассудить? Быть может, там видней,Что, боже мой, трагедия не в давке,Не в недостатке хлеба и жилья,Но в том, что каждый миг невозвратим,Что жизнь кратка, что тайная преградаНам не дает излиться до конца?А все, что пишем мы на эти темы,Безвыходно пропахло колбасой —Столь чаемой, что чуть не матерьяльной?!А нам нельзя верлибром — потому,Что эмпиричны наши эмпиреи.Неразбериху, хаос, кутерьмуМы втискиваем в ямбы и хореи.Последнее, что нам еще даноИллюзией законченности четкой,—Размер и рифма. Забрано окноСтрофою — кристаллической решеткой.Зарифмовать и распихать бардакПо клеткам ученических тетрадок —Единственное средство кое-какВ порядок привести миропорядокИ прозревать восход (или исход)В бездонной тьме языческой, в которойЧетверостишье держит небосводПоследней нерасшатанной опорой.
1991 год
«Намечтал же себе Пастернак…»
Намечтал же себе ПастернакЭту смерть на подножке трамвая!Признак женщины — гибельный знакОбгоняя и вновь отставая,Задохнуться с последним толчкомОстановки, простоя, разрыва,Без сознания рухнуть ничком —Это все-таки, вчуже, красиво.Это лучше рыдания вдов,Материнской тоски и дочерней:
