И о чем теперь расскажу — Кроме Крыма, да Чепелева, Да соседки по этажу? И спросить бы, в порядке бреда, Так ли я его проводил, Не учителя, так соседа — Да сижу, как всегда, один. Все, что было, забыл у входа, Ничего не припас в горсти… Это странное время года Трудно правильно провести. Впрочем, стану еще жалеть я! У меня еще есть слова. Были усики и соцветья, Корни, стебли, вода, трава, Горечь хмеля и медуницы, Костяника, лесной орех, Свадьбы, похороны, больницы — Все как надо. Все как у всех. Дважды спасся от пистолета. Занимал чужие дома. Значит, все это было лето. Даже, значит, когда зима. Значит, дальше — сплошная глина, Вместо целого — град дробей, Безысходная дисциплина — Все безличнее, все грубей. А заснешь — и тебе приснится, Осязаема и близка, Менделеевская таблица Камня, грунта, воды, песка.

1995, 2001 гг.

«Мой дух скудеет…»

Мой дух скудеет. Осталось тело лишь, Но за него и гроша не дашь. Зато я понял, что ты делаешь: Ты делаешь карандаш. Как в студенческом пересказе, Где сюжет неприлично гол, Ты обрываешь ветки и связи И оставляешь ствол. Он дико смотрится в роще, На сквозняке, в сосняке, Зато его проще Держать в руке.