И вот, когда я покину Все, из чего расту, Ты выдолбишь сердцевину И впустишь пустоту, Чтоб душа моя не мешала Разбирать письмена твои,— Это что касается жала Мудрой змеи. Что до угля, тем паче Пылающего огнем,— Это не входит в твои задачи. Что тебе в нем? Ты более сдержан, Рисовка тебе претит. У тебя приготовлен стержень — Графит. Он черен — и к твоему труду Пригоден в самый раз. Ты мог его закалить в аду, И это бы стал алмаз — Ледяная нежить, Прямизна и стать… Но алмазами режут, А ты намерен писать. И когда после всех мучений Я забыл слова на родном — Ты, как всякий истинный гений, Пишешь сам, о себе одном. Ломая, переворачивая, Затачивая, чиня, Стачивая, растрачивая И грея в руке меня.

1997 год

Кольцо

Я дыра, я пустое место, щель, зиянье, дупло, труха, Тили-тили-тесто, невеста в ожидании жениха, След, который в песке оттиснут, знак, впечатанный в известняк, Тот же выжженный ствол (фрейдистов просят не возбуждаться так). Все устроенные иначе протыкают меня рукой. Я не ставлю себе задачи и не знаю, кто я такой. Я дыра, я пространство между тьмой и светом, ночью и днем, Заполняющее одежду — предоставленный мне объем. Лом, оставшийся от прожекта на штыки его перелить.